Карпиков: думал, в Беларуси с хоккеем заканчивают

22.07.2013 16:57
Спорт

Goals.by провожает на заслуженный отдых вратаря Дмитрия Карпикова

Голкипер Дмитрий Карпиков отыграл сезон в солигорском «Шахтере» и повесил коньки, ловушку и другую вратарскую амуницию на гвоздь. Оно и не удивительно — в 39-то лет. В интервью Goals.by голкипер рассказал, как попал в Беларусь, как в России платили зарплату тушенкой и коньяком, каких нападающих больше всего не любил и как тренер сборной Курт Фрэйзер кричал непонятно что.

— Сколько вы уже не выходили на лед?

— Был на льду 10 апреля. А последний матч провел, по-моему, в январе.

— Тогда уже знали, что будете заканчивать?

— Предполагал. Но это было не так явно.

— Как пришли к решению «пора заканчивать»?

— Скорее всего, возраст сказался. Процентов на 80. И ведь в конце прошлого сезона еще не отменили в экстралиге возрастные лимиты. Ну, что ж? Дорогу молодежи — пусть играют.

— А если бы ограничения тогда уже не существовало, остались бы?

— 50 на 50. Было бы видно, как сложится дальше. На данный момент вышло так, как есть.

— Дмитрий Дудик не звал в «Витебск»? Он многих опытных ребят хотел у себя видеть.

— Этот город все же далековато. У меня дети растут, а оттуда каждый день не поездишь. Пока буду дома, займусь воспитанием.

— Думали что дальше?

— Размышлял. Может, тренерство, или что-то такое. Ожидал, что предложения появятся. Но пока, скажем так, телефон не разрывается от звонков.

— В Солигорске с вратарями работает Андрей Кудин. То есть, туда не пойдешь…

— Мы с ним вместе играли еще в «Керамине». Так получилось, что потом он у меня был тренером два года :).

— Из Ночной лиги уже звонили?

— Я сам на них выходил. Они не против.

— Давайте о вашей карьере поговорим. На eliteprospects.com первым клубом у вас значится «Воронеж». Но вам же тогда было 25…

— Там не вся статистика. Начинал я в 17 лет в «Олимпии» Кирово-Чепецкой. Отыграл в ней до 24-х. Потом перешел в нижнекамский «Нефтехимик», год провел там, а в 99-м переехал в «Воронеж». Затем снова вернулся в Кирово-Чепецк. А с 2004 года я в Беларуси.

— Все эти клубы не из Суперлиги, правильно?

— Когда я начинал, мы играли во второй лиге, классе «А». Это был 1991-й год.

— Что за турнир «вторая лига»?

— Сейчас уже и не вспомню. Много было команд. Играли с нами Киев, Рига, если не ошибаюсь, в Таллинн ездили.

— Покататься пришлось?

— Да, тогда поездки были тяжелые. Два матча играешь, два дня пауза — и снова пара матчей. Получалось, что самым большим у нас был четверной выезд: Москва — Питер — Рига — Киев. Я еще в школе учился, пришлось отпрашиваться на три недели.

— Спокойно отпускали с уроков?

— Да, не препятствовали. Тем более, учился я хорошо. Ко мне особо претензий у учителей не было. Как получалось совмещать? Не знаю. Мне учеба как-то легко давалась. Как сейчас — не проверял :).

— Высшее образование получили?

— Да. Оканчивал Набережночелнинский филиал Волгоградского института физкультуры. Специальность — тренер и учитель физкультуры.

— Приходилось заниматься с детишками?

— В Воронеже тренировал. Родители сами подходили. Лед мне давали без проблем. Вечером, часов в 9-10, проводил занятия. Когда видишь результат проделанной работы, а через год ребята уже начали показывать какую-то игру, это всегда приятно.

— В Беларуси трудиться не приходилось?

— Нет, с детьми не работал. Только с вратарями клуба, скажем так, делился опытом — где-то на тренировке подскажешь, что-то посоветуешь.

— Ясно. А как попали к нам?

— Все получилось вообще спонтанно. В 2004-м году финансирование «Олимпии» прекратилось, и ребята разошлись кто куда. Предлагали играть за какие-то деньги, но этого было слишком мало. Поступило предложение из Орска, и я дал согласие. Сижу дома, мне звонят, говорят: «Не получается в этом году, давай в следующем». А назавтра раздается звонок от Евгения Ивановича Лебедева. Как он узнал мой телефон, как нашел меня — ума не приложу. Предложил проиграть в Беларуси, в «Керамине». На тот момент здесь был очень сильный чемпионат, а я тогда представлял, что в вашей стране с хоккеем заканчивают, если честно. Думал: не понравится — уеду и завершу карьеру. Но так получилось, что на 9 лет здесь задержался.

— И ни разу не пожалели?

— Нет. С семьей уже решили, что остаемся здесь жить. У меня паспорт, у младшего сына — тоже, у жены и старшего — вид на жительство.

— «Керамин» почти во все сезоны своего существования был в числе лидеров белорусского хоккея, кроме последнего года…

— Еще раз мы Риге проиграли в четвертьфинале.

— Сейчас все, кто играл за «драконов», вспоминают команду исключительно хорошо.

—  Команда была отличная. Воспоминания о всех пяти годах, там проведенных, только положительные. У нас всегда был сплоченный коллектив, дружный, без всяких разделений на легионеров и местных. Мы играли вместе и отдыхали вместе.

— Шумно?

— Всякое бывало. Так, чтобы все было в дыму и позади горело, не случалось. Мы же с семьями были.

— Ваш лучший сезон — 2007/08, когда было завоевано чемпионство?

— Да.

— Но тогда ведь в концовке больше играл Костур.

— Он приехал, по-моему, в январе, и стал основным вратарем. А я, получается, провел большую часть регулярного сезона. А потом тренер решил, что Матуш лучше готов. Ну, раз мы выиграли, значит, он не ошибся.

— Обиды не было?

— Спокойно к этому относился. Если бы мне было лет 25 на тот момент, может, и обижался бы. А мне было уже 34. Я уже, так сказать, успокоился.

— Вас ведь и на чемпионат мира тогда планировали взять.

— Да, приглашали в сборную, но до главного турнира я не доехал — получил в Германии травму. Да у меня и до того уже пах побаливал, в том числе и поэтому в плей-офф я не играл. Но думал, что все будет нормально, а получилось в итоге страшно — два месяца еле ходил, ни кашлять, ни чихать не мог.

— Не жалеете, что так все случилось?

— Конечно, жалею. Единственный шанс имелся попасть на чемпионат мира. Тем более, он проходил в Канаде, а я на том континенте ни разу не был. Хотелось бы повидать Северную Америку. И Англию еще. Австралию с Антарктикой в расчет не беру.

— В Англию по хоккейным делам вряд ли получилось бы попасть — уровень там невысокий…

— Ну, теперь-то все равно только как турист.

— Как строятся отношения во вратарских тандемах?

— У меня со всеми ребятами было отличное взаимопонимание. А с Матушем до сих пор общаемся, по скайпу. В 2009-м он даже на свадьбу к себе приглашал. Правда, у нас тогда младший только родился, мы не рискнули ехать.

— Как у него дела?

— Еще играет. В прошлом году мы были на сборах в Чехии, встречались с его командой. «Пираты Хомутов». Пообщались. Все хорошо у него.

— С кем-то еще из кераминовцев связь держите?

— С Яриком Чуприсом. Игорем Шведовым, Вадимом Сушко. С Пашкой Чернооком общались, пока он в «Динамо» не ушел. Да почти со всеми. Очень дружная команда была, я же говорю. В любой момент можно позвонить, приехать. Так и ко мне могут наведаться. Никаких проблем.

— Веселые истории?

— Ой, трудно так навскидку вспомнить. Как говорится, под хорошую закуску может много чего на ум прийти :). А сейчас сложно.

— Ребята рассказывали, как обыграли «Динамо» после двух дней отмечания победы в Кубке Беларуси…

— Не могу на этот счет ничего рассказать — ездил тогда в Воронеж, по-моему, с паспортом утрясал какие-то дела.

— Ну, а в других случаях бывало что-то подобное?

— Всякое случалось. Бытует мнение, что все спортсмены пьют, курят, дебоширят, но я скажу, что это не так. Сейчас более профессиональный уровень, люди серьезнее подходят к своему делу, понимают, что это важно для них самих. Если ты сейчас дашь себе слабинку — далеко не пробьешься.

— Есть разница в подготовке времен, когда начинали вы, и нынешних?

— Да, и очень большая. Теперь, скажем так, более цивилизованные методы. Пристальнее следят за здоровьем спортсменов. Если раньше выживал сильнейший, а кто был слабее, заканчивал, то сейчас к этому относятся лояльнее, следят за игроками, доктор присутствует на всех тренировках, пульс меряет.

— У кого были самые тяжелые тренировки из числа тех, с кем вы работали в Беларуси?

— Наверное, у Василия Петровича Спиридонова. В Словакии с ним на сборах 21 день «умирали». А так… с кем еще я тренировался? Лебедев, Скабелка, с Андриевским только пару месяцев поработал, и Андрей Леонидович Гусов. Из них Спиридонов самый жесткий. Потом чувствовали, что те тренировки пошли на пользу. Не зря же он который год результат показывает. Значит, правильно делает. Не перегружает, дает то, что нужно.

— «Керамин» называли «народной командой». С болельщиками общались тогда?

— Да. Хотя преданных фанатов у нас было не так много. В среднем человек 400 приходило на матчи, хотя в чемпионский сезон людей было побольше. С фан-клубом до сих пор поддерживаю контакты, болельщики у нас были хорошие. Пользуясь случаем, передаю им привет и огромное спасибо за все.

— Ледовый дворец на Притыцкого — комфортный для работы команды? Там раньше как-то темновато было, этот лед желтый…

— Первое время после того, как ушел в «Гомель», с такой ностальгией проезжал мимо дворца… Пять лет отдал «Керамину», и мы практически жили в Ледовом. Там было хорошо. Да, имелись недостатки — например, не было специального зала с беговыми дорожками, но это ничуть не мешало нам успешно выступать.

— В России, когда вы оттуда уезжали, инфраструктура была лучше?

— Тогда в большинстве городов творился бардак: или воды горячей нет, или раздевалки с союзных времен не ремонтировались. Сейчас-то уже лучше. ВХЛ — более профессиональная лига. Думаю, порядок везде навели. А когда приехал в Беларусь, меня поразило, что здесь все дворцы были на уровне евростандарта, красиво оформлены.

— Кто для вас был самым принципиальным соперником в Беларуси?

— С «Юностью», думаю, у всех были подобные отношения. А у «Керамина» – вдвойне. Почему? Как-то так повелось. Всегда усиленно настраивались, бились. Главный тренер? Я с Михал Михалычем не работал, лично мне он ничего плохого не сделал, не могу его хвалить или оскорблять. У него свой стиль, который приносит плоды — вот и все.

— А с руководством «Керамина» какие отношения были?

— Нормальные, рабочие. Не ругались. Только в последний мой год в клубе вышло небольшое непонимание. Ходил до последнего, спрашивал, нужен ли. Ведь уже поступило предложение из «Гомеля». Там меня поставили в цейтнот: день на раздумья. А в Минске тянули с ответом. В итоге сменил клуб, провел в городе над Сожем два года. Все там понравилось: отличная команда, город, болельщики.

— В «Гомеле» тренировал Скабелка. Как с ним работалось?

— Нормально. Рабочие отношения. Тренировки — грамотные, подготовленные. Сейчас он возглавлял сборную — это тоже чего-то да значит.

— Знакомство с Гусовым сыграло роль при переходе в «Шахтер»?

— Договаривался я не с ним, а со спортивным директором Алексеевым. Андрей Леонидович меня увидел только на сборах :). На тот момент у меня предложений больше и не было. Позвали — поехал. Может, и тогда уже надо было заканчивать.

— Появлялись мысли?

— Нет, хотел играть до сорока. Еще этот сезон надо было отыграть. Не получилось. Ничего страшного. Будем искать себе другое применение.

— С молодежью готовы работать?

— Почему нет? Были бы предложения. Сам поищу, может, позвонят. Если кому-то нужен тренер по вратарям — всегда пожалуйста.

— По-моему, они не во всех наших клубах есть. Где-то еще считают, что без такого специалиста можно обойтись.

— Я думаю, что отдельный тренер все же нужен. Подготовка к матчам у голкиперов своя, да и в предсезонке работа немного другая. Поддержать психологически — тоже немаловажно. Стабильность у вратаря только после 28 лет начинается. Говорят, что золотой возраст у голкиперов — с 28 до 34 лет.

— Часто доводилось слышать, что вратари — люди с пулей в голове. Встречали таких?

— Приходилось всяких видеть. Не скажу, что прям с пулей, но тараканов у всех хватает. Вот Валерка Пронин — на гитаре хорошо играет, песни сам сочиняет. А совсем уж безбашенных не встречал. Много у меня было разных партнеров. Половину уже и не вспомню.

— В хоккее совершить прорыв Пронину пока не удается.

— Все у него будет хорошо. Как говорил наш тренер: «Успех — это 10 процентов таланта и 90 работы». Если не перестанет трудиться — все будет нормально.

— Хватает ведь и примеров, когда талантливый парень из-за своего разгильдяйства теряется.

— Были у меня такие случаи в России. По молодости получит первые деньги, глаза загорятся, попадет в какую-то компанию — и все. Заканчивали быстро — надолго не хватало.

— А свою первую зарплату помните?

— 200 рублей. По тем деньгам — нормально. Сколько в долларах? В 91-м году их еще не было, не знаю :). Мой папа на заводе 240 зарабатывал. Я все отдавал родителям, хотя немного и себе оставлял. Тогда тренировок столько было, что тратить деньги не оставалось времени. Но такая благоприятная ситуация продлилась недолго. Как раз начались «лихие 90-е», когда и по году зарплату не платили. Или отдавали тушенкой, коньяком — продуктами, в общем. У нас химзавод в Кирово-Чепецке был спонсором. Так что всякое случалось. Потом играл в Воронеже — там ни разу во время не заплатили. По три месяца денег не видели. Потом получишь причитающееся — сумма вроде и не плохая, но разлеталась быстро, стоило только долги раздать. И опять по новой занимаешь.

— У партнеров по команде одалживали?

— Как придется. Местным проще — они дома жили, с родителями. А у меня рядом никого не было. Приходилось крутиться. Вот детей тренировал, так родители что-то приносили.

— В то время многие начинали заниматься бизнесом, ловили удачу за хвост и сейчас стали видными людьми. Никогда не было мыслей попробовать?

— Тогда — нет. Тогда хотелось играть в хоккей. Куда-то пробиться.

— Насколько, как считаете, реализовали себя?

— Процентов, думаю, на 70-80. Сложись где-то поудачливее, будь поумнее — может, и другие шаги предпринял бы. Но я и сейчас не жалуюсь. Мир повидал, с людьми хорошими повстречался. Ну, и из Кирово-Чепецка перебрался в Минск. Вот по нашему 1974 году много людей занималось, а уехал я один. По 1973 — Андрюха Малков пробился, дважды становился чемпионом с ярославским «Локомотивом». Он еще в Новополоцке последний год играл в сезоне-2010/11. Выходит, выбились оттуда только мы вдвоем.

— Из своего возраста вы один играли в последний год?

— Да. Долгожитель я.

— А в чем секрет? Йогой, как Гиггз, занимаетесь?

— Я — спокойный. Не нервничаю по пустякам.

— А во время матчей?

— Перед играми бывает. Но и это со временем проходит, еще до 30. А когда выходишь на лед, обо всем забываешь. И никаких нервов уже не тратишь, делаешь то, чему научился на тренировках.

— Вспомните свой лучший матч?

— Были хорошие игры. Надо статистику посмотреть — количество отраженных бросков. Еще когда соперник сильный. Один поединок вспоминается из России — против ЦСКА, который тогда только выходил в суперлигу. Они шли на первом или втором месте, а мы — на 10-м. Победили армейцев на их площадке — 2:1. Правда, на следующий день 2:9 проиграли :).

— В сборной Беларуси вы провели всего семь матчей.

— Я за статистикой не слежу. Команда выиграла — хорошо, а сколько пропустил, отбил — не важно. Помню, что играл в спаррингах. На евровызовы ездили с Эдуардом Занковцом, а перед чемпионатом мира уже проводили матчи с Куртом Фрейзером на скамейке.

— Жесткий, говорят, был тренер.

— Дело в том, что я английского не знаю. Он кричит, а я не понимаю, о чем :). Надо, кстати, заняться языком. Времени теперь много свободного.

— А как тогда общались с тренером?

— Через переводчика — Артура Рекшту. Но Фрэйзер меня не трогал. Только спрашивал — готов, не готов? Скажет: «Завтра матч», Артур переведет.

— Давайте закончим блицем. Лучший вратарь мира, на ваш взгляд?

— Если честно, я не слежу. Гашек. Правда, он уже закончил. Но еще в 47 хотел вернуться в НХЛ. За верность хоккею ему пять баллов по пятибалльной. Даже с плюсом.

— А в детстве на кого хотелось быть похожим?

— Так Мышкин — мой  земляк. Он и Третьяк — два у нас было авторитета.

— Лучшая команда, против которой выходили на лед?

— Надо вспоминать, против кого играл в Нижнекамске. Хм. Не отложилось в памяти. Все команды хорошие, иначе не выходили бы на лед. Особенно, когда побеждаешь.

— А сейчас не следите почему?

— Ребенок маленький, не дает спокойно посидеть перед телевизором. Чемпионаты мира смотрю — полуфиналы, финал. А так — то что-то принеси, то погулять сходи. Жена по хозяйству занимается, а я с малым.

— Но в раздевалках же обсуждаются события?

— Я только оттуда и черпаю информацию. Кто как сыграл, кто забивал, кто что сказал.

— И кто в «Шахтере» был самый подкованный информационно?

— Сушко постоянно все знал — кто с кем играет, какие результаты.

— Кто самый веселый в Солигорске?

— Все веселые. Когда в раздевалке 25 хоккеистов, один что-то скажет, другой подхватит, в результате так раздуют…

— Есть нападающие, против которых не нравилось играть?

— Тот же Макров — в каждом матче мне забрасывал. Пашка Развадовский — неудобный товарищ. В основном, праворукие форварды. Хотя я и сам с правой руки играю. Олег Антоненко: руки — золотые, в узел на метре, наверное, завяжет.

— Не опасаетесь, что звонка сейчас так и не последует?

— С оптимизмом смотрю в будущее. Не получится здесь — переквалифицируюсь на другую волну. Все равно работу надо искать. До пенсии 20 лет, надо чем-то заниматься. Сейчас в поиске. Если что, можете написать: телефон в редакции, звоните.

— Можем и заголовок сделать :).

— Не надо ярких заголовков. У нас же каждая статья обсуждается во всех командах, в тренерских.

— Хорошо. Последний вопрос: наигрались в хоккей?

— На сегодня — да. Может, отдохну месяц, и опять потянет…