Самый известный экономист пророчит «Очень Великую депрессию»

Стабильный международный порядок может появиться не ранее следующего десятилетия, говорит эксперт предсказавший прошлый кризис.

Профессор экономики Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини, признанный одним из самых авторитетных экспертов в мире по вопросам глобальных финансов, заявил, что человечество ждет «Очень Великая депрессия», вызвання коронакризисом.

Рубини предсказал глобальный финансовый кризис 2008 года и сейчас он говорит, что после него политические ошибки усугубляли те дисбалансы и риски, которыми была полна мировая экономика. Корреспондент.net публикует его статью на Project Syndicate.

Правительства не занимались устранением структурных проблем, обнаружившихся во время финансового краха и дальнейшей рецессии. Они откладывали необходимые решения, создавая серьёзные негативные риски, которые сделали новый кризис неизбежным. Теперь, когда кризис начался, существовавшие угрозы только обострились.

К сожалению, даже если нынешняя «Очень Великая рецессия» приведет к слабому, U-образному восстановлению экономики уже в этом году, за ней последует резкий обвал L-образной «Очень Великой депрессии» в ближайшем десятилетии. Ее причиной станут десять зловещих и весьма рискованных трендов.

Первый тренд касается дефицита бюджетов и сопутствующих рисков — долгов и дефолтов. В ответ на кризис, вызванный Covid-19, правительства принимают решения, которые требуют колоссального роста дефицита бюджетов (порядка десяти процентов ВВП или выше), причем ровно в тот момент, когда во многих странах госдолг уже достиг высоких или даже непосильных уровней.

Хуже того, потеря доходов многими домохозяйствами и компаниями означает, что долг частного сектора также станет непосильным, а это потенциально приведёт к массовым дефолтам и банкротствам.

В сочетании с быстрым ростом госдолга это практически гарантирует, что восстановление экономики окажется на этот раз даже более анемичным, чем восстановление после Великой рецессии десять лет назад.

Второй фактор — демографическая бомба замедленного действия в развитых странах. Кризис, вызванный Covid-19, показал, что в системы здравоохранения надо направлять намного больше бюджетных средств, а всеобщий доступ к услугам здравоохранения и другим важным общественным благам являются необходимостью, а не роскошью.

Но большинство развитых стран — это стареющие общества, поэтому финансирование подобных расходов в будущем лишь увеличит скрытые долги недофинансируемых сегодня систем здравоохранения и социального страхования.

Третья проблема — повышение риска дефляции. Нынешний кризис не только вызвал глубокую рецессию, но и привел к появлению огромных излишков на рынке товаров (неиспользуемые машины и мощности) и труда (массовая безработица), а также к краху цен на сырьевые товары, такие как нефть и промышленные металлы.

Это делает вероятной дефляцию долга, что увеличивает риски неплатежеспособности.

Четвертый (связанный с предыдущим) фактор — снижение стоимости валюты. Центральные банки будут пытаться бороться с дефляцией и стараться не допустить резкого роста процентных ставок (из-за колоссального увеличения долга), поэтому монетарная политика будет становиться всё более нетрадиционной и чреватой серьезными последствиями.

В краткосрочной перспективе, ради предотвращения депрессии и дефляции, правительствам понадобится монетизация бюджетного дефицита.

Однако со временем постоянные негативные шоки на стороне рыночного предложения, вызванные ускорением деглобализации и возобновлением политики протекционизма, сделают стагфляцию практически неизбежной.

Пятая проблема — широкие и радикальные цифровые изменения в экономике. В условиях, когда миллионы людей будут терять свои рабочие места или работать но зарабатывать меньше, разрыв в размерах доходов и богатства в экономике 21 века будет только увеличиваться.

Для защиты от будущих шоков в производственных цепочках компании в развитых странах будут возвращать свое производство из регионов с низкими издержками в свои страны, где издержки выше.

Но этот тренд не пойдет на пользу работникам в этих странах, а ускорит темпы автоматизации, создав понижающее давление на зарплаты и еще сильнее разжигая огонь популизма, национализма и ксенофобии.

И здесь мы подходим к шестому крупному фактору — деглобализация. Пандемия ускоряет тенденции балканизации и фрагментации, которые были уже очевидны.

Процесс разрыва связей между США и Китаем ускорится, а большинство стран отреагируют на это усилением протекционистских мер с целью защитить собственные компании и работников от сбоев в глобальной системе.

После пандемии мир будет характеризоваться ужесточением ограничений на передвижение товаров, услуг, капитала, труда, технологий, данных и информации. Это уже происходит в таких секторах, как фармацевтика, производство медицинских материалов и оборудования, а также продовольствия: в ответ на кризис правительства ограничивают экспорт продукции этих отраслей и принимают другие протекционистские меры.

Этот тренд будет усиливаться недовольством демократией. Лидерам-популистам обычно идёт на пользу слабость экономики, массовая безработица и рост неравенства. В условиях возросшей экономической нестабильности появится мощный импульс объявить иностранцев виновниками кризиса.

Как рабочие, так и широкие слои среднего класса окажутся более податливы к риторике популистов, особенно к их предложениям ограничить миграцию и внешнюю торговлю.

И здесь мы подходим к восьмому фактору: геостратегическое противостояние США и Китая.

Поскольку администрация Трампа прилагает все усилия, чтобы свалить на Китай вину за пандемию, режим председателя КНР Си Цзиньпина будет еще активней заявлять о том, что Америка строит заговор с целью не допустить мирного подъема Китая.

Разрыв китайско-американских связей в сфере торговли, технологий, инвестиций, данных, а также монетарных отношений будет нарастать.

Хуже того, дипломатический разрыв создаст условия для начала новой холодной войны между США и их противниками, причем не только Китаем, но и Россией, Ираном и Северной Кореей.

Поскольку в США приближаются президентские выборы, есть все основания ожидать всплеска тайных боевых киберопераций, которые потенциально могут даже привести к реальным военным стычкам.

А поскольку технологии — это ключевое оружие в борьбе за контроль над отраслями будущего (и в борьбе с пандемией), частный технологический сектор США будет все сильнее интегрироваться в промышленный комплекс национальной безопасности.

Последний риск, который нельзя игнорировать: экологические изменения, которые, как показывает кризис Covid-19, могут вызвать даже больший экономический хаос, чем это сделал финансовый кризис.

Регулярно повторяющиеся эпидемии (ВИЧ с 1980-х годов, SARS в 2003-м, грипп H1N1 в 2009-м, MERS в 2011-м и Эбола в 2014-16 годах) являются, как и изменение климата, по своей сути, рукотворными катастрофами: они порождаются низкими медицинскими и санитарными стандартами, злоупотреблением природными системами, а также возросшей взаимосвязанностью в глобализированном мире.

В предстоящие годы пандемии и многие паталогические симптомы изменения климата будут становиться более частыми, тяжёлыми и дорогостоящими.

Эти десять рисков были хорошо видны еще до пандемии Covid-19, а теперь они угрожают идеальным штормом, который отправит всю мировую экономику в десятилетие отчаяния.

К 2030-м годам технологии и более компетентное политическое лидерство, возможно, позволят уменьшить, устранить или минимизировать многие из этих проблем, открыв путь к более инклюзивному и стабильному международному порядку, опирающемуся на сотрудничество.

Но такой счастливый конец предполагает, что сначала мы должны понять, как нам пережить предстоящую Очень Великую депрессию.